Москва, Стокгольм, Берлин

Tue, 25 Mar 2008 23:00:27 GMT

1929 год, Берлин, Владимир Ветр: «Март. Снег кружится над Тауэнтзинштрассе. Трамваи рассыпаются по городу как подрезанные бусы. Я ухожу в запой.»

Sun, 07 Oct 2007 10:47:15 GMT

В Берлине махают флажками. Город полон тополиного пуха. Канал напоминает болото. Жители выставляют мебель и телевизоры на улицу и смотрят свой долгожданный чемпионат. Пишу от одиночества и безделья – но даже от этого особенно не пишется.

Thu, 28 Dec 2006 19:58:35 GMT

Травой сровнять сравнения творительным сомнения.

Tue, 20 Dec 2005 18:42:34 GMT

Работа отнимает не то что время, а желание его же проводить. Над каждодневностью лежит какая-то сумеркность, смеркность. Вижу все в немного затемненном виде: отвык от дневного света (лишь сквозь жалюзи в обеденный перерыв) или что-то со зрением? Люди возвращаются, тексты публикуются; все на –ся, но из выходных ничего не выходит. Но это все сезонно.

Thu, 24 Nov 2005 00:27:16 GMT

Первые встречи; первый, мокрый снег над стокгольмскими мостами: и проваливаешься насквозь, между липкими от холода перилами, по скользким ступеням, над оранжевыми фонарями Томтебуды. Как говорил Шкловский: «надо писать халтуру». Город контаминирован своим же (или же моим) прошедшим. По улицам ползут метастазы.

Thu, 20 Oct 2005 22:21:35 GMT

Вот уже два года за мной плетется ее бледно-зеленая тень. Иногда посмотришь на какую-нибудь запчасть для компьютера (укладывая ее в пластмассовую коробку) и думаешь: как такая маленькая вещица может быть такой тяжелой? (А электричку трясет из стороны в сторону, и писать практически невозможно.)

Так создаются мифонимы; или просто мифы.

День рождения ее на праздник совсем не похож – интересно: какая будет погода. Но ведь я даже дату, и ту точно не знаю; определяю с точностью недели – по текстам песен, по потерянным карточкам, по своим же конструкциям. Кажется, уже месяц как нет дождя.

Год назад раздарил все Берлины. Увез с собой, пытался увеличить картинку на экране ноутбука (то манипулируя, то просто тыкая лупой), сочинял стихи с софизмами, собирал аллитерации. И забывал, как только подворачивалось что-нибудь другое.

(Она совсем на себя не была похожа. Откинувшись на спинке стула, смахивала более на нелепую курицу; а с подбородком в руке – на сову. Требовалось держать ее ближе к себе, чтобы чувствовать, ощущать, удерживать. А я: «смять и засунуть в угол сознания!» Из далека ее (поднимающуюся из метро, допустим) вообще сложно было узнать.)

Отныне: никаких итогов. Остались: слабое покалывание в животе при входе в Р, напыщенная сентиментальность на мосту между районами (вечер и туман, соверешенно оторванные от действительности), в конце концов дорогая, уютная фикция. Много всего – за несколько недель, в годы до них, в годы после.

На все терпения не хватит.

Mon, 10 Oct 2005 22:33:24 GMT

Все про урбанизм в последнее время. Есть, конечно, синонимность. Город, например, вывертывается текстом и улетает шепелявыми страницами при превом же порыве осеннего ветра, а текст, в свою очередь, разветвляется, расходится кривыми улицами от небольшого, тихого перекрестка. (Припомним также туман и кисельно-лиловое небо по дороге к электричке.)

Tue, 13 Sep 2005 23:48:28 GMT

Лето 2005-го охлаждается и останавливается. Туристы фотографируют Валанд; я для них -- один из locals. Тыкну документом. Пора. Хочется. Надо. Работы нет. Надо взять себя в руки, перестать коситься на унылые названия улиц. После этого года все все равно станет совсем другим.

Tue, 13 Sep 2005 23:41:59 GMT

Последние дни. В Москве 26 градусов, облачно. Поводов для срыва нет. С тополей падают листья. Редкое солнце отражается в балконах башни. Страшные демоны массового домостроительства наступают со всех сторон. И вдруг: август.

Tue, 13 Sep 2005 23:36:44 GMT

Хочется чего-нибудь дорогого и ужасно сладкого. Работаю экземплярно. Пробыв здесь в уединении, приеду в С более отточенным. Но чтобы быть острее, надо, наверное, быть более беспощадным. Но, с другой стороны: исковыряв себя, что добьешься? Можно пить воду, можно пить кофе со сливками из пакетика. Можно, конечно, строить планы. Но жизнь кончается каждые два месяца, и затем, как ни странно, ничего не следует.

Tue, 13 Sep 2005 23:26:49 GMT

Деньги в рот! Лечу зубы. Обживаюсь. Через неделю -- не вижу неба. Через две: ни тополей, ни фонарей. Остается безформенный шум, вычисление коротчайшего пути; в какой магазин зайти, что купить к ужину, к чаю. Затем ужин дома, один.

Tue, 13 Sep 2005 23:20:25 GMT

Жизнь, с бледными и жидкими волосами, проходит по улице Артюхиной; а я сижу на скамейке и смотрю ей в спину из-под лба. И потом пишу, сколько-то месяцев спустя: на кухне, на Волжском, с темно-синим июлем за окном.

Tue, 13 Sep 2005 23:10:56 GMT

На даче. Опять чай, холодное сало с черным хлебом. Полтора часа усталости сменяются часом бодрости. Сумерки. Пахнет цветами и спичками. Летают самолеты.

Tue, 13 Sep 2005 23:07:38 GMT

Был в Кузьминках; цветов не видел. Видел толпы людей -- прогуливающихся, прогуливающих. Потом пахло чем-то тухлым, потом шел помойками, задыхался на рынке. Купил макарон и сыра. Снял башню. Вечером смотрел телевизор, уснул с Маяковским на груди.

Tue, 13 Sep 2005 23:03:48 GMT

Ветер. Читаю Маяковского. Вялость и разваленность; полностью просыпаюсь только к вечеру. Хожу и думаю о переводе. Чихаю. Жарю кабачки с рынка с бабушкиными котлетами. Собирался в Кузьминки смотреть на цветы, но так и не пошел.

Tue, 13 Sep 2005 22:59:32 GMT

Вынужденная отчужденность и обособленность как гаранты неприкасаемой самоцельности и самодостаточности. Ворона строит гнездо на тополе. Хочется курить, или заниматься любовью. Дождь держит дома, в длинных рассказах о прошлом.

Mon, 12 Sep 2005 22:54:46 GMT

Мутно: хотя тематика выделяется легко, пишется медленно. На улице дождь, или снег, или град -- непонятно.

Mon, 12 Sep 2005 22:51:40 GMT

Новая, первая неделя. Кажется: живу после конца жизни, и сегодняшний день -- незаконченный, недожившийся остаток вчерашнего.

Sun, 28 Nov 2004 14:09:09 GMT

Все по нервам ножом.

Sun, 07 Nov 2004 18:23:26 GMT

Что Берлин -- куски, отрывки... Парень играющий Runaway Train в метро, полицейский дирижирующий движение на перекрестке Mehringdamm/Yorkstraße, пряники с абрикосовой начинкой, колкая серость Amerika Gedenk-библиотеки, желтый бук и темный парк полный платановых листьев, мчащаяся собака по тротуару, грязь в подъезде и кружащая стая голубей над оранжево-желтым составом метро, медленно проезжающим по мосту...

Wed, 27 Oct 2004 18:10:41 GMT

Не умею писать дорожные дневники. Кажется: все происходит где-то в периферии, на заднем плане, в темном углу; а пишется только изнутри. Мир вокруг всегда можно заменить; поэтому и получается все о себе, о себе...

Berlin-Kreuzberg

Tue, 26 Oct 2004 15:53:28 GMT

Метро в Берлине пахнет как московское. Ключи вставляются как надо; во дворе стоит высокая липа; никто никуда не торопится.

Вязостан

Fri, 30 Jul 2004 00:08:12 GMT

Сегодня: жара и безразличие. Кофе остывает медленно, а вода в стакане теплая и желтоватая. В пепельнице -- три окурка; словарь и вчерашняя газета на столе. Насморк. В витрине напротив: какие-то желтые афиши (открытие нового магазина?); красные и синие автобусы. Солнце отражается вспышками в окнах пыхтеющих машин; те сворачивают. Вязы. Виден кусок темно-синего неба.

Tue, 15 Jun 2004 23:11:43 GMT

Постоянно хочется быть в пути; поэтому и мотаюсь туда-сюда -- на метро, автобусах, электричках --, забывая, что вся эта метафорика -- ужасно вульгарна.

Закат

Fri, 11 Jun 2004 22:54:28 GMT

Закат; с оранжевым, горящим лучом на подметках одноцветного неба, разрезающим каждый завтрак и обед в любую погоду, выбивающимся из грязноватого, давненько не стиранного рисунка на клетчатом полотне фартука; и с пальмой, даже, на эмблематически маленьком островке.